21:41 

Skrepkozavr
душа моя оттенка тающего снега
продолжение Эскалатор

Приглушенный звукоизоляцией тихий шепот дождя медленно и неуклонно переходил в тяжелый рокот, волнами накатывающий на хрупкие машины, то и дело грозивший их перевернуть. Под ногами хлюпала вода, просачивающяяся через невидимые щели, свет то и дело моргал, подолгу оставляя их в темноте.
Потом никто из них не мог сказать точно, сколько же времени они так провели. Окончательно сдала вентиляция и в машине стало жарко как в печке, пот заливал глаза, дышать становилось всё труднее. Марина подолгу проваливалась в черную пропасть беспамятства, в густую, как кисель пустоту. Пробуждения скорее напоминали нелепые сны: вцепившийся в свои волосы Жан, завывающий и раскачивающийся в одному ему известном ритме; Нана, проклинающяя всё пытается открыть дверь.
Бесполезно.
С той стороны её намертво вжимает ветер. И звон в ушах, от которого происходящее напоминает немое кино: Нана, словно рыба, хватает ртом воздух и Марина краем сознания понимает, что это крик... и снова черная пропасть.

***


Утренний легкий бриз качал мятые, как после беспокойного сна, травы. Кое-где распрямленные, они протягивали бледному солнцу, словно дар, крохотные капельки росы.
Марина зажмурилась, почуствовав прикосновение холодного, даже немножко колючего, ветра. Боковые двери были приоткрыты сантиметра на два и продолжали медленно открываться. В узкую щелочку, где-то на уровне пола, кто-то заглядывал. Крошка, размером с кулачек, две трети крохотной головки занимали выпуклые и блестящие, словно озера, глаза. Двери приоткрылись еще на пол сантиметра, больше размах рук ему не позволял. Розовым шнурком, словно сам по себе, приплясывал и извивался длинный хвост. Не найдя ничего для себя интересного, он также аккуратно эту дверь закрыл. Марина с трудом вышла из оцепенения, постепенно возвращались события прошедшей ночи (а может это была и не одна ночь?).
- Аким?
Мысль была настолько неожиданной, что она не задумываясь толкнула дверь и выскочила наружу.

А вокруг было небо нежно-бирюзового цвета, почти невидимое, словно размытое дождем солнце и бурые залысины земли.
Вторая машина оказалась довольно далеко и Марина просто чудом на неё наткнулась. Покареженный остов, лишившийся всех дверей, жалостливо дребезжащий редкими осколками стекол. Сердце остановилось... но единственным пассажиром оказался совершенно невридимый, возможно даже тот же самый, пучеглазый мышенок. Он испуганно свистнул и нырнул в разодранное сиденье.
- Не бойся, я тебя не трону,- говорила она ему, словно старому другу.
И в тот момент её казалось, что вся её жизнь - муторный туманный сон. Прошлого никогда не существовало, оно отпустило её, разжав цепкие коготки и утонуло, смытое дождем. Есть только настоящее - мир на ладони.
Жан и Нана скорее всего еще спали. Марина издали обошла машину и не спеша брела в мокрой, по колено, траве. Грязный, на удивление целый, стол грустно лежал на боку, вытянув свою короткую ножку наподобие скамеечки. Марина села, положила локти на обод и слушала тишину.
- Ты в порядке?
- Угу,- ответила она пытаясь определить, где же все-таки сейчас солнце, попавшая в сапожек травинка щекотала подошву.
- Это хорошо, что ты в порядке,- незамедлительно отозвался Аким,- поможешь мне найти маяк?
Марина потянулась и оглянулась через плечо.
- В машине у Жана ты разве не искал?
- Искал, конечно, но там его точно нет.
Он выглядел как всегда акуратно, казалось непогода его абсолютно не утомила, но она все равно спросила:
- Ты как, нормально пересидел бурю?
Аким согласно качнул головой.
- Нормально, у Жана очень хорошая машина.
Марина, словно маятник, повторила его движение. В голове с надеждой пронеслось: "Может это чьято другая машина. Но как же золотисто-коричневая обивка сидений, которой так гордился Жан. Стоило только раз упомянуть ему об этом и он не применал вспомнить, что такого точно нет ни у кого. Нет, ошибки быть не могло".
- Знаешь,- лениво заметила она, - а помоему маяка нет вообще, мы ведь хотели вас бросить.
Аким сосредоточенно чесал затылок.
- А теперь еще и твоя машина сломана, не говоря уже о связи,- её это совсем не пугало,- ничего страшного, конечно, но лететь уже не сможет. Когда нибудь нас непременно найдут.
Последние слова повисли в воздухе. Это "когда" было таким зыбким и неопределенным.
Аким послушно кивнул и, достав из-за пазухи фотоаппарат побрел в сторону солнца.
Стукнула дверца машины и, неловко покачиваясь, совершенно белая из неё выбралась Нана. Она совершила недлинную прогулку к зарослям кораллового кустарника и обратно. Совершенно разбитая, она, как-бы опомнившись спросила:
- Как Аким?
- Живой
- Хорошо,- и закрыла за собой дверь.

Марина вздохнула и попыталась поставить стол. Удалось ей это не сразу: руки скользили по сырому дереву и заметно дрожали.
Электроника, похоже, погибла окончательно: стоило ей дотронуться до реле в центре, как по внутреннему кольцу с треском прошла голубая молния и погас индикатор питания.
Ветер нежно трепал по лицу. Как приятно находиться вне времени, вне жизни и сметри. Туман небытия заволакивает прошлое со всеми его радостями и ошибками, будущее со всеми мечтами и планами, оставляя только настоящее - окно, пустоту, заполненную ветром, смазанным солнечным диском и безумной свободой обреченных.

@темы: архив, проза

URL
   

tekstЫ

главная